Рури изумленно вытаращил глаза, забыв все, что собирался сказать: жидкость курилась паром, как будто ее только что сняли с огня, хотя дивный сосуд стоял в холодной каменной нише никак не меньше часа – именно столько длился разговор Рури со Светлейшим. Разговор, больше похожий на допрос.

– Я жду! – чуть раздраженно напомнил старик.

Рури очнулся.

– Эта… вещь, она была очень странная! Необычная! Сверху коричневая и на ощупь похожая на хорошо выделанную кожу безволосого зверя, а внутри белая, как снег, и не одним куском, а состоящая из множества тесно сложенных тонких кожиц, сухих и хрупких. Эти тонкие белые шкурки были все одинаковые, очень ровные, и на них были черные крапинки. Много крапинок, расположенных поперек, прямыми рядами. Как будто следы маленьких лапок. А на некоторых шкурках были красивые узоры из прямых и волнистых линий, вроде тех, которые в сильный мороз появляются на прозрачных досках, закрывающих окна замка.

Светлейший открыл глаза, поднял брови и внимательно посмотрел на Рури. Мальчик, несомненно, умен, подумал он. И наблюдателен, и наделен фантазией. Конечно, он еще очень мал, но может стать опасен, когда подрастет.

– Кто твои родители, отрок? – отрывисто спросил он.

– Кто мои родители? – Рури запнулся. Вопрос оказался неожиданным. – Моя мать, о Светлейший, – Тэти, Главная над ткачихами, а моего отца звали Вув, но я его не помню, он погиб на охоте, когда я еще не умел помнить.

Вув-Задира, вспомнил Светлейший, вопреки возрасту, не страдавший склерозом. Кажется, он приходился мне внуком или внучатым племянником? Вув-Задира, горластый парень, своенравный и непочтительный. Или просто дурак? Наверное, дурак! В пьяной компании распустил язык и принялся болтать, будто все старики в Городе, кроме Светлейшего, умерли в одночасье вовсе не случайно. Вовсе не по воле богов, пожелавших разом избавить избранный ими народ от ненужного и опасного груза лишних знаний, как гласила официальная версия трагических событий. Да, ума у парня было не густо, иначе он мог бы сообразить, что человек, способный в одну ночь избавиться от всех, кто не был моложе и невежественнее его самого, найдет способ убрать и неудобного болтуна.